В октябре 2024-го Казахстан узнал имя нового представителя в лучшей лиге мира: Дияр Нургожай заслужил контракт с UFC после успеха на Dana White’s Contender Series. Весной непобежденный полутяжеловес (10-0) совершит дебют, выйдя на бой против Брендсона Рибейро (16-7). Но до этого момента 27-летнему атлету пришлось пройти через многое.
Автор Meta-ratings.kz приводит интервью казахстанца, в котором он:
- рассказал о работе в группе быстрого реагирования и ангаре;
- описал идеального бойца UFC;
- поделился подробностями странного диалога с матчмейкерами.
– На самом деле, вы должны были дебютировать в UFC в 2024-м на турнире в Бразилии, не так ли? Что пошло не так?
– В первую очередь, в тот момент я сидел дома – как таковой подготовки не было. И вот, пока я сам занимался в Алматы, мне позвонил мой тренер Диас Кабдуов. Спросил, как я и тренируюсь ли, а потом: «На меня вышел Саят (Абдрахманов). В UFC спрашивают, готов ли ты выйти на замену в бою на 94 кг. в Бразилии?». До турнира оставалась лишь неделя, поэтому, конечно, я дал отбой, посоветовавшись с наставником.
За неделю я бы не смог согнать вес, кэмпа не было… Выйти на бой было невозможно. Но да, был такой вариант.
– Что можете сказать о следующем сопернике? Успели изучить его?
– Вот все говорят мне: «Ты – фаворит», «Ты посильнее будешь». Но это неправильно. Рибейро провел в организации уже три боя. Спору нет – не только побеждал, но и проигрывал, но у него есть опыт. На него нужно настраиваться, потому что поединок простым не будет. Бразильские файтеры мощны физически. Они думающие.
– Сейчас в американском зале Kill Cliff занимается Жасулан Акимжан. Там же есть Шавкат Рахмонов, Асу Алмабаев. И вы ездили. Можно ли назвать его проказахстанским?
– По-настоящему казахстанским этот зал не назовешь, но там много выходцев из СНГ. Есть чеченцы, узбеки, кыргызы… Так что я бы сказал, что он СНГ-шный.
– По мере того, как Рахмонов приближается к завоеванию пояса, растет и количество разговоров о потенциальном приезде UFC в Казахстан. Насколько это реализуемо?
– На проведение турнира UFC здесь ушло бы очень много денег. Сколько именно, я не знаю, но, если им окажут поддержку, организовать его можно, наверное. В Казахстане есть немало арен и отелей, в которых в теории остановились бы бойцы. Нужно им посодействовать.
Сам я пока не верю, что в ближайшие 2-3 года тут что-то пройдет.
– Думаете, казахи не способны организовать такое мероприятие?
– Нет-нет, мы можем, но на данный момент я в такой сценарий не верю. Организуют – замечательно. Классно биться на своей же земле, и мы будем. Но сейчас все это на уровне разговоров.
– Саят Абдрахманов рассказывал, что выбить подписание в UFC для вас было непросто. Как прогнозировали матчмейкеры, какие-то из боев могут быть незрелищными. Просил ли он вас устроить шоу, перебив поляка?
– Такие просьбы я слышал, но это было забавно. Поэтому (люди из организации) говорили, что ты начнешь с малого. Хотя если открыть Sherdog, можно убедиться, что из 10 поединков 5 или 6 я закончил еще на первых минутах. Как еще мне драться? Даже не знаю, с чего они взяли, что зрелища я не покажу. Это смешно.
Саят говорил, что нужно постараться нокаутировать соперника, дать шоу и тогда, возможно, пробьемся в UFC. Но завершить бой именно таким образом я не планировал.
– Где вы работали до того, как погрузились в единоборства?
– Охранником, а точнее в группе быстрого реагирования. Она называлась «Гор». Мы работали в Степногорске, что в Акмолинской области – смотрели за золотодобывающей шахтой.
Тогда я и дрался, но денег все равно не было. Отдачи тоже. Вкуса побед я не чувствовал. Не знал, как гонять вес, поэтому просто не ел дома. Помню, встану на весы – килограммы уходят. Ну, думаю, и отлично. Пил один только чай с водой. А потом браться сказали: «Это что такое вообще? Как ты собираешься драться, если не питаешься и как следует не готовишься? Так не пойдет». Предлагали мне подыскать зал или устроиться на другую работу.
Так я и провел свой четвертый бой в карьере. Честно признаться, даже за него я много не получил.
– Сколько?
– Мало. То ли 70, то ли 100 тысяч. В то время ММА развит не был – только-только набирал обороты. Но первый тренер зазывал драться еще и еще, чтобы становиться опытней. Даже забесплатно. Я соглашался, бился, но вдруг заболел мой отец.
У отца был мощный характер. Захожу домой уставший, солидных гонораров нет, и он мне говорит: «Сынок, хватит. Оставь бои. Работать надо». Я придал его словам большое значение и ответил, что брошу, устроившись куда-то посерьезней. Набрел на объявление с работой в ангаре и договорился с ними.
Я проработал там три недели, пока мне не позвонил дядя женге. Он подкинул вариант не из легких: та же шахта. Это опасная работа, не самая лучшая, если откровенно. Узнав, сколько там можно зарабатывать, сразу дал согласие и ушел из ангара. Оформил необходимые документы без долгих раздумий – отец же болел, и нужны были деньги. Там я познакомился со старшими, которые поддерживают меня по сей день. Большое им спасибо.
После того, как отец покинул этот мир, я уже испытал тот самый стресс. Да, начал зарабатывать, но все не то. И жил я в ауле, а не в городе, куда добираться было очень долго. Хвала Аллаху, что сейчас все в порядке.
– Однажды у вас был простой в два года. Чем занимались в тот период?
– Нашел такое окошко и женился. Тогда же тренировался, но старался чуть выправить финансовое положение.
– А вы романтик?
– Нет. Не романтик. Я вообще не такой, и жена это подтвердит, если как-то позовете ее на интервью. Порой, образно, жалуется мне в шутку: «Ты не романтичный», «Ты то не делаешь», «Это не делаешь». Насмотрится всякого в Instagram…
– Давайте соберем образ идеального бойца UFC. От кого и что бы переняли?
– Начнем с ударки. Она хороша у (Алекса) Перейры, который держит пояс в моей весовой. Если рассматриваем борьбу, то пусть будет хабибовской. Конечно, карьеру он уже завершил, но до его уровня никто не доберется. Кто знает, появится ли вообще какой-то файтер, который будет оказывать такое же давление в борьбе.
А тактику, характер и выносливость возьмем от Шавката. В последнем бою Рахмонов отлично справился с защитой от приема.
– Что насчет умения делать шоу?
– Даже не знаю. Известным принято считать Джона Джонса – на него собственное имя работает, хоть и возраст подошел. Ему просто называют гонорар. Заинтересует – выйдет, нет – нет, отдыхайте. Примерно той же риторики он придерживается в случае с (Томом) Аспиналлом. Возвращаясь к портрету идеала, я бы назвал Ислама Махачева.
Полное интервью Дияра Нургожая телеканалу Sport+ Qazaqstan можно посмотреть здесь:
